|
Guest
|
Мое соло в этой теме будет ограничиваться только рассказами, получившими хвалебные оценки от рецензентов, и оцениваться эти рассказы будут жестко. Отчасти, чтобы снизить их конкурентоспособность в сравнении со мной и, тем временем, такую позицию как-то обосновать; с другой стороны, чтобы самому в чем-то разобраться, ведь сравнивают обычно с хорошим.
--------------------------------------
024. ОБМЕН ЗАЛОЖНИКАМИ
Пролог. Как-то я купил книгу «Корабли и Галактика», фантастическое произведение, рекомендуемое на обложке С.Лукьяненко. Это была первая книга, которую я КУПИЛ и бросил, не дочитав. Автор, вы понимаете, к чему я это сказал?
Зачин. Я начал читать, я читал и никак не мог дождаться, когда же будет интересно, когда же я начну плакать. Если бы не вердикты «в топ!» выступавших здесь ораторов, я бы, честное слово, бросил читать это произведение, не дождавшись первой пустой строки. Оно ведь огромное. А огромное должно как-то затягивать читателя, завлекать его с первых фраз...
Завязка. Автор затягивает нас грамотным языком. Это не так и мало, но для первых слов рассказа это вовсе не много - оно заденет уставшего от корявых оборотов рецензента, но обычному читателю, а заодно и писателю, придется побоку. Захватывающих, реально втягивающих в повествование кадров не было. Автор, что сложного для вас составляло совместить и первое, и второе?
Развитие действия. Поначалу рассказ мне казался отрывком из повести, не было мне понятно, к чему стремится n. Одобренное Расселом описание технических и экономических подробностей, я не одобряю вовсе. «Любая транзитная станция шлюзует...» - к чему оно? Для рассказа оно лишнее. И еще перегружено терминами на тему космической оперы... Автор с бултыхом окунает нас в выдуманный им мир, так что, здесь, в начале, отмеченного Расселом легкого чтения я не заметил. К середине, вольно или невольно втянувшись в поток автора, восприятие идет достаточно легко, да и на технические и экономические подробности автор больше не скатывается. Правда, иногда на этой реке случаются пороги... Во-первых, пандус. Не зная толком, что это такое, я не смог даже догадаться: мое воображение никак не хотело сочетать «пандус» и «поверхность воды». Ожегов мне подсказал, что это есть наклонная площадка, заменяющая лестницу или служащая для подъезда к зданию; но картинку я так и не смог себе представить. Вообще говоря, вам, автор, с трудом дается представлять (мне, по крайней мере) изображения. «На трех – вооруженные люди бродят вразвалочку по пандусу в полутора метрах от поверхности воды. Когда камеры поворачиваются к воде, то виден далекий чужой берег залива». Здесь, например, мне представилось что-то такое абстрактное, вроде плоскости, от какой-то линии залитой водой. Прочитав второе предложение, я преобразовал поверхность воды в нечто, похожее на озеро, но плоскость-то осталась плоскостью... (Тут я, автор, заметьте, несколько иронизировал.) Портреты вы передаете по-другому, хотя не знаю, намного ли лучше. Вы оперируете как бы крайностями и плюс условностями - кому-то, как видно, нравится, мне нет. Далее. Кое-где вы не связываете абзацы - особенно это заметно в эпизоде после первой пустой строки. Вы заметили слово «далее», только что написанное мной? Это связка. А вот тут: «...Еще на Земле я прочел до последней буквы все материалы о конфликте, статистику, аналитику, прогнозы. Пересмотрел хронику. Но таких записей там не было. Z Мы выпили, не чокаясь...» - связки особой нет. Кроме того, не слишком понятно, что за «мы».
Кульминация. Сверхновый Завет выглядит несколько смешно. Новый-то сейчас не пользуется особой популярностью, откуда взялся Сверхновый? В развитии рассказа эта идея, правда, обретает объем, появляется безвестно сгинувший после пролога Нунчик, но истоков, в отличие от технических и экономических подробностей мира, мы не видим. n теперь четко стремится к любви человека и шнеха, т.е. все завязывается на этом. Проявляется, наконец, слово «ненависть». Учитывая наличие темы лишь в искорках от костра, это понятно: без явного указания читатель эти искорки мог не заметить. Зато к теме полностью подводится конец. Антон понимает что-то, нагнетая своими размышлениями какую-то интригу, но интрига развевается в швах следующим эпизодом: комендант - гад. Банальный оборот, вы не находите? Герой претерпевает мгновенные моральные изменения, тут же рождает идею: «Нет объекта – нет ненависти» (что тоже максимально банально), и опять тут же следует соответствующий вывод из этого силлогизма.
Развязка. Здесь я расскажу то, о чем забыл упомянуть. Поворачивающиеся туда-сюда камеры - это ли не странно в описанном времени? И не появились приборы, фиксирующие изображение сразу на всех мыслимых сторонах?.. Револьвер. - Мне уже как-то ставили в вину, что оружие в будущем должно претерпеть существенные изменения, мол, оно эволюционирует как ничто другое... За эпиграф, кстати, медали не даю, он настолько же нужен, сколько и не нужен. А последнее предложение еще хуже, оно возвращает к ощущению «отрывок из повести». Еще можно сказать о сбивающемся языке автора, о материке Финляндия, о «бочком, бочком», не вписывающемся в данный стиль и прочем подобном, но я закончу.
Эпилог. Есть несколько моментов, которые тронули даже мое бронированное сердце. «Моя природная бесцеремонность напомнила о своем существовании. – А как же вы… – видя, как вспыхнули малиновым уши юноши...»/\/\«С берега Макс позвал Шесса по-шнехски, тот рывком перевернулся на все четыре лапы, ткнул меня носом под ребра, отчеканил: «Тока! Я скоро дернусь!», – и улькнул в воду»./\/\«Я вспомнил, как однажды застал Шуль одну на веранде. Она не слышала моих шагов, и продолжала мучительно разрабатывать артикуляцию. Стягивая изо всех сил углы безгубого рта, она тихо-тихо повторяла: «Люллю… Лювлю… Люблю…» Что-то в этом есть, но этого, конечно же, мало, и я, знаете, не уверен насчет дальнейшей судьбы рассказа. Ясно, наверно, что в мой топ он не идет. Я придирался, конечно. Но штормовой мой залив упирается в один-единственный фьорд: «Не цепляет»...
|