125 – Остенвольф
Хвалят, посмотрим!
Остенвольф.
Если в топ войдет рассказ с точкой в названии, спасти престиж конкурса сможет только экстренное – задним числом – изменение правил языка.
В Остенборо возле порта побирались трое безногих калек. Все трое пытались обокрасть богатый дом
Безногие воры?
А вдобавок он оплатил услуги цирюльника, который взял недорого, потому что пережёванные мощными челюстями кости даже пилить не пришлось.
Теперь понятно. Безногими они стали в процессе. Автор, что ж Вы голову-то морочите? Имхо, перекушенные будет ближе к правде рассказа, нежели пережеванные.
едва пробили четыре пополудни, а длинные серые тени уже легли на землю и накрыли слегка подмёрзшую ноябрьскую грязь
Автор! Вы сами это сказали. Ноябрь, четыре, темнеет – читатель делает вывод, что действие происходит на далеком Севере. Пальмы по ходу рассказа фигурировать не будут?
Всё вокруг медленно становилось полупрозрачным и незаметным.
Полупрозрачным? В темноте плохо видно, правильно понял?
это собственный затылок громко щёлкнул, ударившись о глинобитный пол перед большой печью
Щелкнул – это вдребезги, напополам? Или просто ударился? Если ударился, то какой же там щелчок? Глухой удар, звон колокольный помню, был. Щелчка не было.
По первой части. Автор неплохо закрутил. Посмотрим, как выкрутится.
***
Хромая и пряча под высоким воротником сломанный нос и выбитые зубы,
Вот ляп, так ляп!
Во второй части автор разжевывает. Расстановка сил становится понятной. Что вызвало отторжение, так это правила Гильдии. В торговой Гильдии взято за правило ограничивать прибыль? Сомнительно. Если это момент не принципиален для дальнейшего развития, может лучше не делать настолько фантастического допущения? Второй момент. Герой купец или школяр наивный? Как он мог забыть про проценты и не оговорить все условия выкупа? Если герой принимает правила игры и начинает собирать деньги, то он должен был об этом позаботиться.
***
Ларс! Ко мне! – приказал мальчику Хуго и решительно протянул руку за поводком.
Отцы, они такие! Слова ласкового ребенку не скажут. Год не видел, а сразу – к ноге!
Когда рука скользнула под подбородок, Ларс начал вилять бёдрами, как бесхвостая собака.
Тьфу! Автор, Вы так здорово начали, а теперь?! Герой же переживал за сына, а теперь ведет себя с ним, как с собакой. Уже смирился? Когда успел? Самой сопливой «мыльной» сцене с лобызаниями и завываниями «сыночек!» верилось бы больше. Или черствость заложена в сюжет? Тогда не подведите!
Про вилянье бедрами… ну, не знаю. Придирка, конечно, но с моего имхо некрасивый, чисто слезогонный штрих.
И главное! Наверняка повторю за кем-нибудь, но это бомба в рассказе. В три года ребенок уже все знает, дальше только уточняет. Трехлетний ребенок не превратится в собаку ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ за один год.
Хуго взял Ларса на руки и пошёл в сторону выхода.
Вот! Этому верю. Сразу бы так.
возле ног Норштейна и тщательно обнюхивал его сапоги.
Тэк-с. Оказывается, глубинные изменения произошли не только в психике, но и в физиологии ребенка. И что он, пардон, «нанюхал»?
Мальчик подошёл ещё на шаг, но как-то странно: поджал зад,
Это как?
«Как у Ларса на носу кошки ели колбасу»!
Хороший штрих, читательницы оценят. Точки над «ё» расставлены, автор будет давить рассказом слезу. Это не упрёк, совершенно не разделяю мнения снобов. Кто-то давит адреналин, кто-то слезу, кто-то более сложную биохимию. Что ж, будем оценивать чистоту и консистенцию читательской (моей, то бишь) слезы. Главное для рассказа, имхо, не скатиться к соплям!
Глаза были прежние.
Глаза – самая «информационная» часть лица. Не могли они остаться прежними, если ребенок ТАК изменился.
Пойдём со мной, – Хуго поднял с земли поводок. – Пойдём, погуляем. Так будет лучше для всех. Для всех...
Герой смирился? Хоть бы слезинку уронил, черствый какой-то.
А ты тоже хитрый, гере купец, – усмехнулся цыган, взявшись за сапог. – Но я мальчишку медведем травить не буду. Не возьму грех на душу. Сам трави.
Так! Я понимаю, что чего-то не понимаю. Автор закручивает действо? Посмотрим!
с ловкостью индийского факира выхватил из ниоткуда здоровенный тесак.
Оп-па! Из ниоткуда?
Ларс действительно не был его сыном.
Сюжет, однако!
Теперь это уже неважно.
Сюжет закончился
Всего шестьдесят строк, но заинтересовал Автор! И про папину черствость понятно, разыграл Автор, разыграл.
Налево побежал, в сторону оврага, дьявол его раздери!
Не подумали, что мальчик сбежит от медведицы? А читатель подумал! Умный, однако.
кричал цыган, кричал нарочито громко и злым голосом, чтобы Ларс не прибежал к нему прятаться, как это бывало уже не раз.
Почему цыган не хочет приманить мальчика? Приманили и повязали бы. Или опять – сюжет?
Медведица не дала Хуго времени даже на короткий вздох. Первый удар пришёлся правой лапой прямо по лицу.
Вообще-то, после медвежьего удара по голове можно писать КОНЕЦ и сдавать рукопись. Автор, правда, может сказать, что конкурс фантастического рассказа, поэтому, читатель, кушайте, что дают.
подпрыгнула и обеими передними лапами ударила Хуго в грудь всем своим весом.
М-да. Автор, вам штангу в двести кило (хорошо, допустим, сто двадцать, дистрофия, дряхлость) на грудь не роняли? Сделайте, пожалуйста, медведицу не такой прыткой.
Теперь гере Свенсон мои кишки заживо съест.
мальчик посмотрел на Хуго каким-то особенным, взрослым взглядом и лизнул руку, готовую принести смерть.
Таки сопли. Эх…
Он выронил нож и прижал мальчика к своей изломанной груди, испытывая от нахлынувшей боли необъяснимую радость.
Вы же говорили, что у него все силы на нож ушли? И кровью не истек. И от шока не умер и даже сознания не потерял. Да, эта ободранная медведица, чувствую, весь финал вам обгадит.
Гере Свенсон с тобой как дьявол с огнём играл.
Еще сюжет! А зачем играл? Читатель интересуется.
Норштейн попытался ответить, но горлом пошла кровь и слова выходили наружу крупными, остро пахнущими пузырями. …
Хуго ударил кулаком по земле и закричал, вскипел фонтаном крови.
Резюме. Автор, у Вас получается (получится при некоторых усилиях) писать для определенной категории читателей. Вы, судя по всему, это сами понимаете, да Вам уж флагами здесь машут и чепчики бросают. Но чтобы выжать на клавиатуру скупую мужскую слезу, нужно играть тоньше, как это ни странно звучит. Найти грань между слезами и соплями. Мужчины тоже плачут, хотя немногие в этом признаются, но соплей не терпят!
По рассказу. Объясните мне, почему главный гад рассказа, Свенсон, не вычислил, что это его ребенок? Он-то изначально знал все, даже больше героя! Это вторая бомба и она атомная! Напрочь лишает сюжет какой-либо логики.
Название с точкой, фонтан пузырящейся крови, съест мои кишки заживо – только не в топ!
За что хвалили, я не очень понял. Мальчика немного жалко, маму жалко больше, но скорее инстинктивно. Папу (приемного) не жалко. Наверное, черствый я.