|
Guest
|
Запах мандаринов
С правильными мущщинскими рассказами, о том, как мы вломим, и шведы раком в свои варяги, через мосты и реки, в группе Ц полный порядок. Вот и ЗМ из тех же: лонгеры пытают, жилы тянут и кости крошат, Жилин и Костылин стоически терпят. А кто не дотерпел, тому маслину в лобешник – получи, малютка, ёпрст, медовар. Мёртвые не болтают. Ну добро, с патриотизмом и постмодернизмом (то, что мы, военные любим, фиг ли скрывать) тут полный порядок, а как с язычком? А с язычком у автора имеются некоторые проблемки. С красотами явный перебор. В ущерб мужественности текста, между прочим.
Примеры? Да сколько угодно.
//Безысходная злоба вспенилась внутри, ударила в голову.// -- Обычно пенится и ударяет в голову шампанское, товарищ. Ну или другая жидкость, о которой на этом форуме молчок.
//Петр перестал сверлить небо, прячущее до поры вражеские беспилотные модули, и набрал полную грудь сырого, жирного воздуха.// -- Сверлить старшина перестал и начал забивать дюбеля. В надежде попасть во вражеский модуль. Беспилотный и прячущийся до поры в складках жырнова воздуха. Правда, не совеем ясно, какого чёрта они прячутся, если уже вовсю //тянулся в небо жидкий дымный росток//. Не прятаться нужно, а кружить наподобие воронья над издыхающим зверем. Тем более что наблюдаются //сизые жгуты его потрохов, ползущие сквозь бурую прореху на комбезе.//
Ну, видать, от сверла прячутся. Опасная штука, я тоже всю жизнь испытываю безотчётный ужас, когда рядом дрель работает.
//Старлей не ответил. Уронил голову на бок// -- и она покатилась, подпрыгивая по неровностям бронежилета. «Набок», автор.
//прищурился Петр на раздетые осенью деревца, скривился в лицо небу. Небо подумало немного, и обиделось – прыснуло первыми холодными каплями.// -- Лицо неба? Которое обиделось? И прыснуло? Хорошо, чёрт возьми! Небо скривило лицо, лес сжал пальцы ветвей, река завила косы струй, болото выпятило афедроны кочек... Налицо (да-да, в каламбурах я необыкновенно силён) антропоморфизм природных явлений - как это дело называем мы, простые военнослужащие. Литература!
//Только трепыхалась, натужно проталкивая дурман к сердцу, вена на офицерской шее.// Э? Вена на шее? А дурман – к сердцу? Ну-ну. Кстати, стало интересно, кто здесь инопланетянин.
//...усталость отобрала у шагов уверенность.// Ах, красиво! Но недостаточно, недостаточно, автор, я бы заменил глагол на «отняла».
//Когда затекли руки, Петр повесил автоматы на шею. Через полчаса колени заныли еще и от ударов оружия.// Так-таки и колени, автор? Похоже, я прав – Пётр алиен. И не говорите мне, что он двигался, сильно согнувшись: когда автомат долбит по коленям, движение в таком наклоне уже за пределами человеческого.
//...нет узла связи, без остановки посылающего в наднебесную темноту четыре слова// -- «я знаю три слова, три матерных слова...» пардон, четыре. Да больше, больше! Дорогой автор, если узла связи больше нет, то кто без остановки посылает в темноту? Вы уж определитесь, пожалуйста. Если не с коленями старшины, то хотя бы с согласованием времён.
//...победили мы болото, теперь дело пойдет. Вот только автомат твой придется бросить// - Очень умно, очень. Для того чтоб сообразить, нужно было протащить пушку через всё болото. У нас, автор, какая тема? Не с грелки ли – что-то там про нечеловеческую логику?
//Петр вскочил на ноги и тут же на него навалился животный, нечеловеческий страх.// -- А также звериный ужас и скотская робость. Не считая подсознательного, зоологического трепета. Вы смелей, не останавливайтесь, когда стих попёр. А вообще-то, лучше бы он лежал. Остался бы, глядишь, храбрецом.
//Воздух вокруг стал плотным, зазвенел комариным писком, взрезал барабанные перепонки.// -- Вскрыл, автор, это брутальней! Острыми лезвиями комариного писка.
//Захотелось упасть на землю, превратиться в точку// -- или хотя бы в запятую.
//Петр закусил губу, сжал зубы. Звук отступил от него на полшага.// - и присел в позу орла. Слушайте, автор, прекращайте уже. Ваши аллегории меня в гроб вгонят.
//они стояли полукругом, целя в Петра обрубками своих короткоствольных плазмометов.// -- Обрубками, да! Это важно. Картинка, кинематографичность, я понимаю. Кургузыми уж тогда добавьте, мой вам совет.
//Закончить Петру не дали. (...) - Ки, – наперекор длинноногим выдохнул Петр и утонул в темноте.// - Так дали или нет? я, честно говоря, не понял. Нужно определиться, автор. Нужно.
Дальше я разбирать не стану – с меня, да и вас, достаточно.
Автора – на конюшню. Пороть под присмотром господина Стивенсона. Но несильно, можно сквозь портки, ибо он нам ещё пригодится.
А рассказ – в нижнюю часть топа. За настоящую мужскую правильность.
|