[Russell]

С первых строк рассказа становится очевидно, что главный герой – закоренелый гуманист: «По цвету ауры почтальона, и особенностях ее локализации, я уловил некое беспокойство и поставил безошибочный диагноз – генетическая ущербность»
Одного не понимаю – при чём здесь аура? В метро такие угадываются только по звукам…

Но очевидно, что описываемый автором мир не лишён чувства юмора: «живые грибы атаковали сантехников из ЛосАнжелеса, у которых они отобрали оружие и взрывчатку, а потом ликвидировали как биологических индивидуумов и переварили» - сижу и размышляю: кто кого переварил? То ли грибы – сантехников, то ли сантехники разобрались с грибами. Без грибов точно не обошлось…

С другой стороны, подробно остановившись да одних деталях, автор стыдливо эвфемизирует другие: «От него пахло как от любого склонного к тучности мужчины, предпочитающего женщинам пиво, а пробежке просмотр спортивного матча» - п0том от него несло? Пивом? Резиновыми женщинами? Телевизором?

С грамматикой тоже всё не слава богу: «И мне надоели мои желтые кроссовки, а купить новых лень» - оно и понятно: Армагеддон. Да-да, он самый: ангелы, саранча, сила света, ждём Спасителя, между тем – про зверя о семи головах и не заикаются. Подозрительно…

Зато автор обнаружил великолепный способ избежать стилизации и употребления мата: «Может показаться, что мы, будучи представителями люмпен-пролетариата должны выражаться не по-детски. Но это не так. После отмены всемирного матерного языка и приведения в исполнение пары смертных приговоров за его использование изменилась манера общения. Вместо нецензурных слов появились нецензурные телодвижения»Телодвижения, впрочем, не описывались – оно и понятно! В «Эквадоре» могут участвовать несовершеннолетние!

Цитировать можно бесконечно: «Мать обнимала дитя, и их глаза пронзили мое сердце. «Сможешь ли ты смотреть на горе кормящих сосцами?» - мысль была не моя, то ли я ее где-то слышал, то ли она прокралась в мое подсознание посредством зашифрованного PR-сигнала. Когда-то я читал, что современные рекламные технологии позволяют достигать подобного эффекта. Неважно. Мне стало больно»

Мне тоже стало больно – всем нам больно читать про опетросяненный Армагеддон с толстым шефом и офисным хомячком, который продаёт грузовики и покупает страховку, треть рассказа общается на тему банковско-религиозных услуг – остальное время герой пытался решить, на какой стороне ему встречать Конец этого самого Света.
Но оказалось, что Армагеддон – всего лишь PR-акция, ничего не было, никто не умер, и лишь неопределившийся герой оказался в выигрыше.

Правильно – это раскрытие темы про «разменную монету Бога» - деньги есть, Бог как бы есть, есть даже хеппи-энд.

Главный герой даже успел покуролесить – приведу описание этого душераздирающего происшествия полностью:
«На улице творилось нечто невообразимое. Групповой секс перемежался массовыми попойками и принятием наркотиков. Обдолбанная шлюха подкатила ко мне и предложила себя. Сначала я отшатнулся, но потом вспомнил, что Конец Света близок и решился на глупости. Отвратительная толпа ликовала. Мостовая скрылась под телами, блевотиной и кровью. Одурманенные гормонами и этилом мозг выхватывал отдельные зрительные образы, которые напоминали кошмарно-эротические сны моей молодости. Яркие, эксцентричные и скатологические картинки полные грязи и любви притягивали своей тошнотворностью, как уродливое и гадкое явление заставляет смотреть на себя снова и снова»

«Банк Ватикана пережил три войны, в том числе и Последнюю, когда перевернулись материки, и треть океана испарилось, а люди выжили на околоземной орбите и снова заселили Землю» – Ками-сама, дай нам силы пережить этот «Эквадор»!