10. «Любовь без какашек»
Морализаторский панк?
У Ричарда Баха есть сверх-морализаторское произведение про то, как чайка училась летать. У автора – про собачку, которая жрет свое дерьмо.
Маленькая кинологическая справка: собаки свое дерьмо не едят. Они едят, а, в основном, валяются, в экскрементах других животных с целью маскировки. Атавизм этот сохранился с тех времен, когда собаки охотились. Идет такая собака, а все вокруг думают, что это коровка или лошадка (по запаху).
Мораль у рассказа такова: ради любви можно отказаться от пожирания дерьма. Возвысится, то есть. Хорошая такая мораль, качество которой проверено временем. И то, что это прописная истина доказывается с упорством, с пеной у рта – вызывает недоумение.
Автор: небо синее.
Читатель: ну да, синее.
Автор: Нет, вы не поняли! Оно – синее!
Читатель: Да поняли мы, поняли.
Автор: Нет, ну синее же! Ну вот послушайте! Синее!
Я очень люблю собак. И людей я тоже люблю. Но метафора про какашки не нравится мне. И внутренний голос (как я ошибся) - тоже не нравится. И особенно не нравится куча хеппи-эндов. Автор сам не знает, как наиболее плаксиво закончить эту сказку? Давайте так? Не пробрало? А так? А если вот так?
Какое-то брезгливое ощущение оставляет сочетание настойчивого выбывания из читателя слезы, доказывание идеи «если с другом буду я, а медведь без друга», нет, даже так «без Друга», с большой буквы Д. и столь же настойчивое педалирование темы поедания говна, с попыткой передачи запахов и вкусов.
И почему я, как читатель, должна вместе с вами жрать это дерьмо на протяжении 9-ти страниц – я не понимаю.
«А потом они* встали и пошли домой, держась друг за друга. И их спины медленно растворились в дождливой ночи...»
<человек и собака. Прим. runaru>
p.s. В следующий раз напишу что-нибудь хорошее. На самом деле, я благодарный читатель, мне многое нравится
